hasid (hasid) wrote,
hasid
hasid

Category:
Социолог Владимир Гельман, работающий в Финляндии, сам ответил на несколько вопросов финского журналиста и предложил это сделать и другим блогерам. В комментариях у него тоже есть пара ответов.

Решил последовать его призыву. Вот что у меня получилось (довольно кратко; по каждому из вопросов можно накатать несколько страниц ответов).

1.Вы не очень "глубокий пессимист" в отношении возможности, что Россия будет более демократична в будущем. Можете вы конкретизировать, что именно в российском обществе сегодня дает надежды так думать? Можно ли сравнивать Россию в этом плане с такими обществами, как страны Восточной Европы или Центральной Азии? Почему можно, почему нельзя?

- Да, я тоже, как Владимир Гельман, не очень "глубокий пессимист" в отношении России. Россия (или её значимая часть) неизбежно будет демократизирована и европеизирована. Русские – европейцы, пусть и периферийные (к примеру, в первой половине ХХ века находившиеся примерно на одинаковом уровне социально-политического развития с нынешними членами ЕС – прибалтами, Румынией, Болгарией; при этом верхушка России была частью единого культурного и научного европейского пространства).

2. Все общества меняются, хоть говорят, что "ничего нового под солнцем". Что именно подвергается изменениям в российском обществе сейчас и что остается неизменным? В глазах обществоведа – где в России сейчас локомотивы развития, а где тормоза?

- В стране есть 20-25% вполне себе европеизированных горожан (это показывает множество исследований, того же социолога Магуна), которые станут локомотивом перемен. Все 25 лет перемен в этой среде шло активное взаимодействие с Европой (в социальном, образовательном, научном, поведенческом, культурном, экономическом смысле). Но главное – правящая элита (условные «1000 семей») это вполне прозападные люди, которые всё это время страстно хотят стать частью европейского истеблишмента.
Тормоз европейского развития России – посад, уродливое новообразование советского периода, люди, ушедшие из деревень в города, переставшие быть крестьянами, но так и не ставшие горожанами. Опять же соц.исследования показывают, что таких людей в России около половины населения.


3. На Западе говорят, что российское общество очень консервативно. Но в любом обществе много слоев и тенденций. Где можно найти самые "опасные" проявления консервативности и где идет нормальное движение вперед?

Ленин говорил о 70-летней отсталости от Европы. Сегодня этот временной промежуток тот же. Россия – это условная Восточная Европа 1920-30-х, полуфашистский режим реваншистского типа, как Польша Пилсудского или Венгрия адмирала Хорти. Вина в этом лежит в том числе и на Западной Европе, в 90-е не взявшей РФ в интеграционный проект. Известно, что в нулевые Путин неоднократно просился в НАТО, но ему было отказано.
Поэтому самые опасные проявления консервативности – во властной верхушке, для которой консерватизм – это форма самозащиты и реванша (как наиболее удобный инструмент для этого).

4. При сравнениях России с Западом часто говорят о том, что на Западе все плохо и в России так делать нельзя ("имитировать западные грехи"). Но торговля, экономические и культурные контакты невозможны без влияния. Почему в России многие боятся "западных болезней" и даже думают, что лучше заболеть «китайском или вьетнамском гриппом» чем «польским или германским насморком»?

- Как уже говорил выше, «поворот на восток» - мнимый, это способ торга российской власти с Западом.
Мир сейчас состоит из трёх блоков: США, ЕС и Китай. И четвёртый, антисистемный – исламизм. Россия даже географически зажата между четырьмя этими блоками. Уверен, в Кремле прекрасно понимают, что автаркия – это самоубийство. Россия в постсоветское время потеряла всех значимых геополитических союзников, вплоть до соседей – Украины и Белоруссии. РФ так и так придётся прибиваться к одному из блоков (целиком или, если опоздать, частями).
Очевидно, Китай – это абсолютно чуждая нам цивилизация по всем признакам (религиозным, культурным, историческим, языковым и т.д.). Остаются США и Европа. Совсем грубо: лучше быть сырьевым придатком Запада, чем Китая или ИГИЛа (а пока не видно перспектив у России выскочить из сырьевого настоящего и будущего; возможно – только «прибавка» в виде аграрного сектора).

5. Какое положение и авторитет сейчас в России у общественных наук? Каковы взаимоотношения между политиками, чиновниками и обществоведами? Есть ли серьезные разговоры и форумы где политики и ученые могут вместе обсуждать актуальные проблемы? Найдете ли вы в этом отношении серьезные разговоры в СМИ?

Общественные науки несут на себе клеймо советского периода, когда они были фактически уничтожены архаично-марксистскими догмами. Выжили только те, которые находились на стыке естественных наук или геттоизированы (типа этнографии и лингвистики). Фактически их приходилось создавать заново. Для каких-то наук это более-менее идёт (история, социология, политология), где-то совсем не получилось (философия), где-то получилось так себе (экономика).
Низовые кадры для общественных наук есть, но почти нет – на уровне значимых научных авторитетов. Понятно, как всегда, есть проблемы с финансированием. Где-то узкие ниши из-за архаичности заказчика (политической системы).

6. Что люди на Западе больше всего НЕ понимают в российском обществе? Что нам надо изучать, чтобы мы могли лучше ориентироваться в проблемах России?

Люди на Западе не понимают, что российское общество очень мозаично с исторической точки зрения. Верхушка – это часть глобализированной современной элиты, европеизированные горожане – не хуже восточноевропейских «коллег», основная масса архаична - это западный XIX век, есть анклавы совсем тёмного Средневековья (Кавказ). Попытка сразу их всех загнать в XXI век – неосуществима.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 29 comments